«Замри! – сказал Алексей. – И представь, что если ты хоть чуть-чуть шевельнешься, то получишь в лоб пулю из кольта 45-го калибра. И даже не думай моргать! Впрочем, моргнуть можешь один раз, но это все-таки нежелательно. Так, затянись табачком и подумай о чем-нибудь вечном…»

1 / 5

Посмотрите на эти фотографии – такое впечатление, что все эти люди откинулись лет 150 назад. А вот и нет! Все они живы, и дай Бог им здоровья! Фотографии сделаны с помощью мокро-коллодионного процесса съемки, который изобрел англичанин Фредерик Скотт Арчер. А было это аж в 1851 году! Но открытие Арчера используется и сейчас. Процесс получения снимков по этой технологии довольно интересный, но ужасно дорогой, вредный для здоровья и требующий огромного внимания. Только компактная канистра с раствором серебра тянет на полторы тысячи зеленых! А еще нужны химикаты, которые нельзя перевозить по почте, лавандовое масло, какой-то редкий тайский лак, бархат, стекло и куча принадлежностей. Процесс связан с большим риском. Например, резкость фотокамеры настроена так, что если клиент чуть покачнулся, то все пропало. При проявке пластину может засветить внезапно проснувшийся телефон и даже фосфоресцирующие стрелки часов. Вот так!

Да нафига все это? Вот с цифрой все просто: нажал на спуск – и через секунду смотри на себя любимого! А возиться с химией? Дураков нет! Впрочем, один все-таки в Челябинске появился – это Алексей Серебряков, известный стронгмен и чуть менее известный фотограф. Фотографией Леша занимается около 20 лет. Человек он любознательный, легких путей не ищет, вот и вляпался в это мокрое, но, как мне кажется, далеко не безнадежное дело. Алексей сказал, что открытие Арчера, давно уже забытое современными фотографами, имеет некую перспективу. Хммм… неужели?

1 / 5

Да-да! Возможно, что пройдет немного времени, и мировые знаменитости встанут в очередь перед дверями фотолабораторий, в которых творится чудо мокро-коллодионного процесса. А что? Звезды Голливуда уже снимаются у фотографа Стивена Бергмана. «Мне интересна фотография первых 40 лет, потому что уже тогда она достигла пика, хотя и была в самом своем начале, – объясняет Стивен. – С тех пор процесс фотографии не улучшился, просто стал более удобным. Мне нравится визуальный код девятнадцатого века, его формальность, как все выглядело и эта тонкая грань между искусством и наукой. Меня интригует то, что мы сейчас рассматриваем прошлое, которое на этих снимках было современностью». Фотографии – это наши застывшие тени. Люди уходят, а снимки остаются. Навечно…

Алексей наносит на стеклянную пластину коллодионный раствор: «У нас есть только четыре минуты!» Мы бежим в лабораторию, я сажусь на стул, затягиваюсь трубкой. Серебряков снимает крышку объектива и начинает считать, перебирая косточки пальцев: «Двадцать один, двадцать два, двадцать один, двадцать два…» Кажется, что включилась таинственная машина из фантастического романа Герберта Уэлса. Время остановилось, а потом пошло вспять. И мы вновь возвращаемся в серебряный век фотографии…